Rambler's Top100

О Евтушенко скажем доброе слово

О Евтушенко скажем доброе слово

Евгений Евтушенко

Автор более 130 поэтических книг и прозаических произведений, переведенных на 72 языка мира. Лауреат множества литературных премий, почетный член Американской академии искусств, действительный член Европейской академии искусств и наук.

Актер (исполнитель главной роли – К.Э.Циолковского в кинофильме С.Я.Кулиша «Взлет»), сценарист,  режиссер-постановщик кинофильмов «Детский сад», «Похороны Сталина», фотохудожник.

Общественный деятель (был одним из сопредседателей, наряду с А.Д.Сахаровым, А.М.Адамовичем и Ю.И.Афанасьевым, первого массового движения российских демократов – общества «Мемориал»), избирался  народный депутатом СССР последнего созыва.

На стихи поэта созданы известные песни, две рок-оперы.

 

Евгений Александрович Евтушенко родился в 1932 году на станции Зима в семье геологов. Родители его увлекались поэзией и музыкой, отец всю жизнь писал стихи, мать позже стала певицей. Творческая атмосфера семьи определила ранний интерес мальчика к искусству. Стихи он начал сочинять с 5 лет, печататься – с 16, а в 20 лет, в 1952 году, выпустил свой первый поэтический сборник. В этом же году стал самым молодым членом Союза писателей СССР.

 

Вместе с другими поэтами-шестидесятниками он стал выразителем новых настроений в обществе, родившихся в период хрущевской оттепели: «И голосом ломавшимся моим ломавшееся время закричало». Но когда недолгая либерализация сменилась жесткой идеологизацией, Евтушенко продолжал будоражить умы и сердца людей своей гражданской и человеческой неуспокоенностью, честностью, открытым неприятием официального лицемерия и тонким  проникновением в душу простого человека («Ничто не сходит с рук: ни позабытый друг, с которым неудобно, ни кроха-муравей, подошвою твоей раздавленный беззлобно»... «И лезут в соколы ужи,  сменив, с учётом современности,  приспособленчество ко лжи  приспособленчеством ко смелости»).

 

Но роль глашатая государственных лозунгов он никогда не принимал. Наоборот, всегда резко выступал в защиту инакомыслящих и осуждал действия власти, как, например, советскую оккупацию Чехословакии, из-за чего тогдашний председатель КГБ В.Семичастный заявил, что Евтушенко «опаснее десятка диссидентов».

 

Критики, да и иные собратья по поэтическому цеху к нему относились (и продолжают относиться) неровно, упрекая за длинноты, поверхностность некоторых произведений. Но никто не может не признать его удивительной самобытности, оригинального стиля, сочетающего ораторский пафос и душевную доверительность, гражданскую патетику и тонкий лиризм, а еще особую ритмическую гибкость стиха, завораживающую своей медитативностью («И поведет куда-то за руку, на чьи-то тени и шаги, и вовлечет в старинный заговор огней, деревьев и пурги...»)

 

В 90-е года поэтическая активность поэта ослабевает – он разочарован тем, что в стране не произошло ожидаемых изменений.


Достойно, главное достойно

Чтоб раздаватели щедрот
Не довели тебя до стойла
И не заткнули сеном рот.
Страх перед временем — паденье,
На трусость душу не потрать,
Но приготовь себя к потере
Всего, что страшно потерять.


Приняв предложение университета города Талса в штате Оклахома читать там курс лекций, он уезжает в США, где и живет сейчас. Но на родине бывает  часто с выступлениями в больших аудиториях и на телевидении. Главной своей работой Евгений Александрович сегодня считает антологию русской поэзии ХХ века, которую он собирал в течение двадцати трех лет. Сейчас готовится к выходу в свет антология уже всей русской поэзии начиная с Х века. Эта чрезвычайно  важная литературоведческая работа, не случайно недавняя Государственная премия России была вручена ему «за выдающийся вклад в развитие отечественной культуры».

 

(По материалам журнала "60 лет - не возраст")

 

 

Стихи



 


                        Б. Ахмадулиной1

 
Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит,
а ходят в мелкой суете
разнообразные не те.
И он  
не с теми ходит где-то
и тоже понимает это,
и наш раздор необъясним,
и оба мучимся мы с ним.
Со мною вот что происходит:
совсем не та ко мне приходит,
мне руки на плечи кладёт
и у другой меня крадёт.
А той -
      скажите, бога ради,
кому на плечи руки класть?
Та,
 у которой я украден,
в отместку тоже станет красть.
Не сразу этим же ответит,
а будет жить с собой в борьбе
и неосознанно наметит
кого-то дальнего себе.
О, сколько
         нервных
               и недужных,
ненужных связей,
              дружб ненужных!
Куда от этого я денусь?!
О, кто-нибудь,
            приди,
                 нарушь
чужих людей соединённость
и разобщённость
              близких душ!

1957

 
Л. Мартынову1
Окно выходит в белые деревья.
Профессор долго смотрит на деревья.
Он очень долго смотрит на деревья
и очень долго мел крошит в руке.
Ведь это просто -
правила деленья!
А он забыл их -
    правила деленья!
Забыл -
    подумать -
                   правила деленья!
Ошибка!
    Да!
   Ошибка на доске!
Мы все сидим сегодня по-другому,
и слушаем и смотрим по-другому,
да и нельзя сейчас не по-другому,
и нам подсказка в этом не нужна.
Ушла жена профессора из дому.
Не знаем мы,
    куда ушла из дому,
не знаем,
    отчего ушла из дому,
а знаем только, что ушла она.
В костюме и немодном и неновом,-
как и всегда, немодном и неновом,-
да, как всегда, немодном и неновом,-
спускается профессор в гардероб.
Он долго по карманам ищет номер:
"Ну что такое?
    Где же этот номер?
А может быть,
    не брал у вас я номер?
Куда он делся?-
    Трет рукою лоб.-
Ах, вот он!..
    Что ж,
        как видно, я старею,
Не спорьте, тетя Маша,
    я старею.
И что уж тут поделаешь -
    старею..."
Мы слышим -
    дверь внизу скрипит за ним.
Окно выходит в белые деревья,
в большие и красивые деревья,
но мы сейчас глядим не на деревья,
мы молча на профессора глядим.
Уходит он,
    сутулый,
                   неумелый,
под снегом,
      мягко падающим в тишь.
Уже и сам он,
    как деревья,
                   белый,
да,
 как деревья,
    совершенно белый,
еще немного -
    и настолько белый,
что среди них
    его не разглядишь.

1955

 

 

ОЛЬХОВАЯ СЕРЕЖКА

                 Д. Батлер

 

Уронит ли ветер

          в ладони сережку ольховую,

начнет ли кукушка

          сквозь крик поездов куковать,

задумаюсь вновь,

          и, как нанятый, жизнь истолковываю

и вновь прихожу

          к невозможности истолковать.

Себя низвести

          до пылиночки в звездной туманности,

конечно, старо,

          но поддельных величий умней,

и нет униженья

          в осознанной собственной малости -

величие жизни

          печально осознанно в ней.

Сережка ольховая,

          легкая, будто пуховая,

но сдунешь ее -

          все окажется в мире не так,

а, видимо, жизнь

          не такая уж вещь пустяковая,

когда в ней ничто

          не похоже на просто пустяк.

Сережка ольховая

          выше любого пророчества.

Тот станет другим,

          кто тихонько ее разломил.

Пусть нам не дано

          изменить все немедля, как хочется,-

когда изменяемся мы,

          изменяется мир.

И мы переходим

          в какое-то новое качество

и вдаль отплываем

          к неведомой новой земле,

и не замечаем,

          что начали странно покачиваться

на новой воде

          и совсем на другом корабле.

Когда возникает

          беззвездное чувство отчаленности

от тех берегов,

          где рассветы с надеждой встречал,

мой милый товарищ,

          ей-богу, не надо отчаиваться -

поверь в неизвестный,

          пугающе черный причал.

Не страшно вблизи

          то, что часто пугает нас издали.

Там тоже глаза, голоса,

          огоньки сигарет.

Немножко обвыкнешь,

          и скрип этой призрачной пристани

расскажет тебе,

          что единственной пристани нет.

Яснеет душа,

          переменами неозлобимая.

Друзей, не понявших

          и даже предавших,- прости.

Прости и пойми,

          если даже разлюбит любимая,

сережкой ольховой

          с ладони ее отпусти.

И пристани новой не верь,

          если станет прилипчивой.

Призванье твое -

          беспричальная дальняя даль.

С шурупов сорвись,

          если станешь привычно привинченный,

и снова отчаль

          и плыви по другую печаль.

Пускай говорят:

          «Ну когда он и впрямь образумится!»

А ты не волнуйся -

          всех сразу нельзя ублажить.

Презренный резон:

          «Все уляжется, все образуется...»

Когда образуется все -

          то и незачем жить.

И необъяснимое -

          это совсем не бессмыслица.

Все переоценки

          нимало смущать не должны,-

ведь жизни цена

          не понизится

                    и не повысится -

она неизменна тому,

          чему нету цены.

С чего это я?

          Да с того, что одна бестолковая

кукушка-болтушка

          мне долгую жизнь ворожит.

С чего это я?

          Да с того, что сережка ольховая

лежит на ладони и,

          словно живая,

                    дрожит...

 

                  К. Шульженко

 

А снег повалится, повалится...

и я прочту в его канве,

что моя молодость повадится

опять заглядывать ко мне.

 

И поведет куда-то за руку,

на чьи-то тени и шаги,

и вовлечет в старинный заговор

огней, деревьев и пурги.

 

И мне покажется, покажется

по Сретенкам и Моховым,

что молод не был я пока еще,

а только буду молодым.

 

И ночь завертится, завертится

и, как в воронку, втянет в грех,

и моя молодость завесится

со мною снегом ото всех.

 

Но, сразу ставшая накрашенной

при беспристрастном свете дня,

цыганкой, мною наигравшейся,

оставит молодость меня.

 

Начну я жизнь переиначивать,

свою наивность застыжу

и сам себя, как пса бродячего,

на цепь угрюмо посажу.

 

Но снег повалится, повалится,

закружит все веретеном,

и моя молодость появится

опять цыганкой под окном.

 

А снег повалится, повалится,

и цепи я перегрызу,

и жизнь, как снежный ком, покатится

к сапожкам чьим-то там, внизу.

1966

 

 

 

МУКИ СОВЕСТИ

                  Д. Шостаковичу
 
Мы живем, умереть не готовясь,
забываем поэтому стыд,
но мадонной невидимой совесть
на любых перекрестках стоит.
 
И бредут ее дети и внуки
при бродяжьей клюке и суме —
муки совести — странные муки
на бессовестной к стольким земле.
 
От калитки опять до калитки,
от порога опять на порог
они странствуют, словно калики,
у которых за пазухой — бог.
 
Не они ли с укором бессмертным
тусклым ногтем стучали тайком
в слюдяные окошечки смердов,
а в хоромы царей — кулаком?
 
Не они ли на загнанной тройке
мчали Пушкина1 в темень пурги,
Достоевского гнали в остроги
и Толстому шептали: «Беги!»
 
Палачи понимали прекрасно:
«Тот, кто мучится,— тот баламут.
Муки совести — это опасно.
Выбьем совесть, чтоб не было мук».
 
Но как будто набатные звуки,
сотрясая их кров по ночам,
муки совести — грозные муки
проникали к самим палачам.
 
Ведь у тех, кто у кривды на страже,
кто давно потерял свою честь,
если нету и совести даже —
муки совести вроде бы есть.
 
И покуда на свете на белом,
где никто не безгрешен, никто,
в ком-то слышится: «Что я наделал?»
можно сделать с землей кое-что.
 
Я не верю в пророков наитья,
во второй или в тысячный Рим,
верю в тихое: «Что вы творите?»,
верю в горькое: «Что мы творим?»
 
И целую вам темные руки
у безверья на скользком краю,
муки совести — светлые муки
за последнюю веру мою.

1966

* * *

Ничто не сходит с рук:

ни самый малый крюк

с дарованной дороги,

ни бремя пустяков,

ни дружба тех волков,

которые двуноги.

 

Ничто не сходит с рук:

ни ложный жест, ни звук

ведь фальшь опасна эхом,

ни жадность до деньги,

ни хитрые шаги,

чреватые успехом.

 

 

Таков проклятый круг:

ничто не сходит с рук,

а если даже сходит,

ничто не задарма,

и человек с ума

сам незаметно сходит...

1972

 

Где-то под Витимом

Где-то под Витимом,

тонко золотимым

месяцем, качаемым собой,

шли мы рядом с другом

то тайгой, то лугом

и застыли вдруг перед избой.

 

Та изба лучилась,

будто бы случилась

не из бревен – просто из лучей.

Со смолой на коже,

без людей и кошек

та изба была еще ничьей.

 

Мы вошли в бездверье,

полное доверья,

ветер сквозь избу свободно бил.

Пол был гол, как сокол.

В рамы вместо стекол

Млечный путь кусками вставлен был.

 

В кудрях свежей стружки

две подружки-кружки

спали, обнимаясь, на полу.

Плотницкий инструмент,

сдержан и разумен,

пришлецов разглядывал в углу.

 

Не было иконы,

но свои законы

создавала кровля, не текла.

Пел сверчок в соломе,

и Россия в доме

даже без хозяев, но была.

 

Посланные свыше

будущие мыши

слышались, а может, камыши.

Раскачав печали,

медленно стучали

будущие ходики в тиши.

 

Было  так затишно.

Было даже слышно,

как растут украдкою грибы.

В засыпанье что-то

было от полета

в одиноком космосе избы.

 

Мы, не сняв тельняшек,

на манер двойняшек

на полу лежали, задымя.

Ловко получалось, что изба венчалась,

но уже брюхатая двумя.

 

А наутро в мире

стало нас четыре,

потому что плотники пришли.

С братством вольным, кратким

выпили  мы, крякнув,

молока во здравие земли.

 

Снова над Витимом,

солнцем золотимом,

захмелев слегка от молока,

шли мы сквозь саранки.

Плотников рубанки

провожали нас издалека.

 

Молоды мы были.

Молоко любили.

Так и трепетала на ветру

тоненькая стружка –

русая пеструшка –

на моем открытом вороту...

1974

Комментарии к статье
Добавить комментарий


Читайте также:











ОТМЕЧЕНО НАШЕЙ АУДИТОРИЕЙ

 

Алиса Сенникова и ее питомцы (фото)

 
        












Несколько лет назад на телеканале ТВЦ с успехом прошел сериал "Взрослые люди". Эта программа - своеобразная энциклопедия современной жизни для тех, у кого пенсия не за горами, а также для пенсионеров со стажем. Вспомним сегодня некоторые серии.

 

 

Источник

Досуг







ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

* * *
ЧАЙ С ВАРЕНЬЕМ

Жизнь прожить - не поле перейти.

Ах, зачем его переходить?

Может, просто так на полпути

Дом построить, садик засадить.


То, что было, было и прошло,

То, что будет, так тому и быть

Богатство наше и наследство

Паскудам розданы за грош.


И не было сражений бранных,

А просто шарик тихо сдут.

Кто сказал, что глупо и смешно

В этом доме надолго застыть?


Без особых радостей и бед

На террасе чай с вареньем пить

И глядеть задумчиво вослед -

Тем, кто будет дальше проходить.


        Алексей ЕРМИЛОВ,

      "ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ЖЕЛАНЬЕ" * * *

Партнеры

Пять признаков наступающего слабоумия Џ®¤а®Ў­ҐҐ

В объятиях старика. Почему девушки выбирают немолодых мужчин Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Свекровь в 50 нашла молодого любовника Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Одиночество губительнее болезни! Как бороться со скукой в возрасте 65+ Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Мне 70. Рассказ-фантазия Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Ни стыда, ни совести или можно ли давать волю чувствам в 50 Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Как немолодые женщины используют мужчин Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Зачем мужчины влюбляются в женщин, старше себя Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Чем опасна поздняя любовь?  Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Как замедлить старение женщин после 50 лет - 7 советов Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Исповедь одинокой женщины Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Про старческий запах Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Какие мужчины нравятся женщинам за 40? Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Расскажу, почему я в свои 60 лет не жалуюсь на здоровье и чувствую себя лет на 30 моложе Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Стоит ли менять жизнь в зрелом возрасте? Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Опасные привычки пожилых людей которые должны вас насторожить Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Предложил ей стать воскресным мужем, но она отказалас Џ®¤а®Ў­ҐҐ

10 причин, по которым влюбляются в женщин старше 50 Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Нам, 50-60-летним, посвящается. Џ®¤а®Ў­ҐҐ

ЭТО СУПЕРИНТЕРЕСНО Џ®¤а®Ў­ҐҐ

Из почты

Навигатор

Информация

За рубежом

Рейтинг@Mail.ru

 

 

Хватит отдыхать!
Хватит отдыхать!

Надо и поработать на благо страны.