Rambler's Top100

Это сладкое слово «Свобода».

Это сладкое слово «Свобода».

Данную историю я прочитал в журнале «Reader’s Digest» за 1987 год. Александр Журжин, родился  в 1953-м.  Отец его  был военным летчиком и перспективным офицером, но рано умер от рака.  Мать была ярой коммунисткой, потому, что советская власть  «дала ей все».  Правда, она не думала о том, у скольких людей при этом власть отняла все, чтобы дать ей это «все».  Да и сейчас об этом  мало кто думает.  А ведь это были послевоенные годы, когда колхозник не получал НИ КОПЕЙКИ зарплаты, НИ ГРАММА  зерна на трудодень, работал только за палочку – так в табеле обозначался отработанный трудодень.

Александру, при такой родословной, тоже светили неплохие перспективы, он поступил в МГУ, изучал теоретическую физику, но где-то что-то  не то сказал,  из МГУ и комсомола его вышибли, потом в МГУ  как-то  восстановили и закончил он университет с красным дипломом в январе 1979 года, но на работу по специальности нигде не брали, и впереди светила только карьера дворника или кочегара в котельной.  Ну, в то время  это было делом обычным, в кочегары уходили, пожалуй, самые образованные и талантливые юноши, и называлось это  «уйти во внутреннюю эмиграцию».

Внешне Александр не был «первым парнем на деревне», имел средний рост и неприметную  внешность.  Но, кто бы мог подумать, что в этом неприметном теле  бунтует  душа пассионария с железной силой воли.  Впрочем, и тело, и душу,  он укрепил и закалил в студенческих стройотрядах и в туристких походах.  По Сибири, в Карпатах, и, что оказалось важным для дальнейших событий, в Заполярье.

В общем, Александру  карьера кочегара  почему-то не понравилась.  И что делать?  И тут он решился на поступок, который, пожалуй, является уникальным в славной истории Страны Советов эпохи зрелого социализма. Он решил уйти не во внутреннюю, а  во внешнюю эмиграцию.  Другими словами, бежать из страны на запад.

Это было легко сказать, да трудно сделать!  Граница была на большом амбарном замке, а ключ хранился в надежном месте, в красном чемоданчике.  Кстати, остроумный анекдот в тему.  Я уже приводил его, но, уверен, что не все читают мои рассказы, а кто читал, то прошу простить.  Уж очень к месту.  Итак, вызывает Брежнев Суслова и говорит:-«Это, что ж получается, Михаил Андреевич?  Мне вот доложили, что если мы откроем границу, то в стране останутся только два человека!... – Один, Леонид Ильич!  Только один!»  А другой случай – не анекдот, а самая, что ни на есть, жизнь.  С Тихого океана в Кольский залив завезли крабов, чтобы они тут плодились и рзмножались.  Крабам на новом месте понравилось, они стали плодиться и размножаться, но только не в водах СССР, а водах Норвегии.  Пересекли границу и эмигрировали.

Все лето 1979-го Александр обдумывал и изучал разные способы пересечения границы.  Вплавь до Турции из района Батуми, на лодке из Латвии до Швеции, нелегально попасть на иностранное судно - ничто не годилось.  Остановился на том, чтобы пересечь сухопутную границу с Финляндией в Заполярье.  Эти места ему были немного знакомы по прежним туристским походам в этом районе.  Подробные, крупномасштабные карты ему были, естественно, недоступны.  Оставалось  только воспользоваться мелкомасштабной туристской картой.

Матери, он, естественно, ничего не сказал, только сообщил,  что собирается в очередной туристский поход, что, собственно, и было почти правдой.  Будучи опытным туристом, Александр правильно подготовился к «походу».  В снаряжение входила даже надувная  резиновая лодка.  В итоге, рюкзак его весил  более 30 кг.

Со своим огромным рюкзаком Александр поездом доехал до Мурманска.  Далее, он собирался на рейсовом автобусе доехать до поселка Верхнетуломский  и оттуда начинать пеший переход  до границы.  Оказалось, что поселок этот находится в погранзоне и закрыт для посторонних, а билеты на автобусной станции продаются только жителям поселка при предъявлении паспорта с пропиской.  Об этом на стенке висело объявление. Впрочем, скоро Александр заметил, что билеты  продают всем, и без проверки паспорта.

Если судить по карте, то нашему «туристу» предстояло преодолеть более 600 км. от Мурманска и до шведской границы, из них, примерно,  280 км. по советской территории, и свыше 300 км. по территории Финляндии.  Первые 100 км. он проехал на автобусе.  Оставалось еще около 500 км., но там уже автобусов не предвиделось.  Однако, не все так уж и плохо.  От Верхнетуломского на запад можно было продвинуться на лодке.  А такая лодка, как мы уже знаем, у Александра была.  В укромном месте он ее накачал воздухом и отправился в путь.

Сначала он продвигался по извилистому узкому озеру и системе речек и каналов.  Но потом он вошел в быструю речку Кижма, которая впадает в озеро с запада, и теперь грести стало значительно труднее.  За четыре часа изнурительной работы веслами  Александр продвинулся всего на 5 км.  Лодку пришлось бросить. Но все же, на лодке Александр  продвинулся в западном направлении, в общей сложности, еще на 100 км.  До границы с Финляндией  оставалось еще 80 км. пешком.  Эти 80 км. были пройдены за 5 суток.  Шел он по 14 часов в сутки, ночевал в каких-то берлогах под  упавшимжеи деревями, использовал звериные тропы.  Все это происходило в конце августа – начале сентября, в здешних местах уже наступала зима, и Александр отчаянно мерз ночами.  Тем более, когда перед этим намок под дождем.

Наконец  «турист»  увидел долгожданную границу.  Он конечно, знал, что граница «на замке», но такие преграды, все же, оказались для него  неожиданными.  Заграждение из колючей проволоки высотой в два с половиной метра, сверху, над  вертикальными опорами,  ряд  перекладин метровой длины, которые тоже оплетенны колючей проволокой, так что,  если смотреть вдоль забора, то получается буква «Т»,  сигнальные провода под током, на изоляторах, густо расположены сигнальные устройства, при малейшем прикосновении...  В общем, мышь не проскользнет незамеченной.!

А вдоль  преграды из колючей проволоки идет двухметровой ширины КСП (контрольно- следовая полоса), посыпанная мелким песком, на песке только  следы граблей.  Вдоль КСП идет гравийная дорога, по которой часто проезжает грузовик с поганичниками, или проходят пешие наряды с собаками.  Но ум физика – теоретика с красным дипломом МГУ справился с этой задачей.  С финской стороны тек ручей, а через него был переброшен бревенчатый мостик. 

Под мостиком все пространство было забито ветками, но Александр как-то поднырнул под эти ветки и не сломал ни одну из них, не оставил никаких следов.  КСП была преодолена, оставалось  преодолеть только колючую проволоку.  Александр день провел в кустарнике, там он изготовил из жердей что-то наподобие лестницы, с помощью которой он забрался на поперечную перекладину,  Там он набросол на изоляторы свою куртку и перебрался на другую сторону.  Самая серьезная преграда теперь оставалась позади, но это вовсе не значит, что впереди было безопаснее.  Возможно, даже наоборот.

Беглецу предстояло пройти еще свыше 300 км. по финской территории, а эта территория была для него, по сути, вражеской.  Мы об этом  мало знаем, но...  Финны хорошо помнили 1940-й год и постоянно, всей кожей, ощущали присутствие рядом могучего, вооруженного до зубов, голодного и злого, непредсказуемого соседа, которому и НАТО – не указ, потому, что ему и терять-то нечего.  В общем, финны нас боялись всегда, да и теперь, вероятно, этот страх не прошел.  Да и кому понравится, когда по твоей благополучной и сытой стране рыскают бродяги, от которых можно всего ожидать, но ничего хорошего.  А чтобы не дразнить такого соседа, и, заодно, избавляться от бродяг, финны с готовностью выдавали подобных «туристов» советским властям.  Своя рубашка, как известно, ближе к телу.

Александр об этом знал, боялся финских пограничников и полицейских не меньше, чем советских, и не зря.  Много позднее дотошные журналисты раскопали, что недалеко от границы Александра усек некий турист-австриец.  Ну, есть такие туристы-экстремалы... Кому делать нечего.  И, как всякий законопослушный немец, этот турист поступил в соответствии с инструкцией и донес местным властям, что видел бородатого пешехода, который ему показался «странным».  Ну, естественно, австриец знал, что нормальный турист должен быть в зеленой шляпе с пером, и в коротких брюках до колен.

Власти опросили местных жителей и быстро вычислили маршрут Александра.  Тут же и снарядили погоню.  Александр, конечно, не знал об этом, но поступил так, как будто ему было все известно.  Помогли ему болота - на машине по проедешь, и спасло его то, что он ежедневно шагал в течение 14 часов. Финны шли по пятам, но разделяло их трое суток пути.  Финны, как известно, тоже нехилые парни, и хорошие следопыты,  но такого темпа они выдержать не могли, тем более, что в болотах встречались смертельно опасные трясины.  Помните кино «А зори здесь тихие»?

Запасы еды скоро кончились, Александр питался ягодами, но в эту предзимнюю пору и ягоды почти исчезли.  Опасное болото  простиралось на 60 км., и каждый шаг на этом пути мог стать последним.  Но голод становился не менее опасным.  Вскоре начались голодные обмороки, головокружения,  периоды бредового состояния.  Александр понял, что смерть от голода становится вполне реальной перспективой. 

Наконец болота остались позади, но тут сказалось отсутствие хорошей карты, да и голодный мозг уже отказывался работатиь, и тут умирающий от голода беглец окончательно заблудился.  Как потом выяснилось, он был уже совсем недалеко от шведской границы, но в бреду повернул на север и вышел к норвежской границе.  Тут он увидел бревенчатые домики и хозяйственные постройки какого-то хутора и рискнул зайти и попросить помощи.  Терять ему уже было нечего, Александр чувствовал приближение голодной смерти.

Переступил порог, вошел в комнату. Вокруг стола сидели серьезные мужчины. На Александра они смотрели хмуро.  На своем бедном английском Александр  сказал, что он заблудившийся американский турист.  В доме явно были видны сытость и изобилие – на столах  свежеспеченный домашний  хлеб и всевозможные сыры, к потолку подвешены копченые окорока и кольца колбасы...  В общем, так и должно быть в финском сельком доме на отдаленном хуторе.  Хозяева сразу поняли, какой он американец, но  предложили поесть.

Александр изо всех сил старался не показать, насколько он голоден,  чтобы не разрушить легенду об американском туристе, но разве скроешь зверский голод?   На счастье Александра, в доме в это время гостила родственница из Хельсинки,как потом выяснилось,  жена режиссера столичного  театра.  Эта добрая женщина все поняла, завела Александра в кухну, набила его рюкзак продуктами, дала карту местности, объяснила, куда идти и посоветовала уходить быстрее и скрыться в лесу.  Она уже знала из газет, что ищут какого-то бродягу, там же были указаны и его приметы.  Ну, и как после всего этого поверить, что Бога нет?

Вскоре беглец, ориентируясь по хорошей карте, добрался до реки, по которой проходит граница между Финляндией и Швецией.  Здесь, насколько я понимаю, Александр допустил неосторожность.  Ему бы скрыться в лесу, и поискать возможность скрытно форсировать руку, тем более, что продукты он теперь имел в изобилии.  А он почему-то поперся на паром.  Тут его заметил финский солдат, который, вероятно,  знал, как выглядит разыскиваемый бродяга,  хотел его арестовать, но что-то замешкался, паром отошел от берега, солдат, оставшись на берегу,  кричал и размахивал  руками.  Александр в отчаянии  уже приготовился прыгать за борт и добираться до шведского берега вплавь, но капитан парома повел свое судно к шведскому берегу и вскоре Александр уже был на свободе.

А дальше все пошло по законам жанра.  Диплом  МГУ  оказался действительно красным,  Александр, как оказалось, был действительно талантливым физиком – теоретиком, и он сделал блестящую карьеру в своей профессии, но это уже было в США.

2.06.12   Николай ТКАЧЕНКО,       г. Джорджтаун
                                                  
                                        
       

Комментарии к статье
Добавить комментарий


Читайте также:












        


Мы и общество...






«ТРЕТИЙ ВОЗРАСТ» 
 

У нас третий возраст, ни много, ни мало.

А жизнь нередко других баловала…

И годы свои, мы, как видно, не спрячем:

При всех - веселимся, а внутренне – плачем…

 

Мы взрослые дяди, и взрослые тети.

И с детства, как видно, нас так воспитали,

Что все свои силы отдали работе,

Но вот о себе мы порой забывали…

 

А жизнь наступает, представьте, такая,

Которую, если серьезно, не ждали,

Когда-то мы бегали, не уставая,

Теперь меньше ходим, но больше устали...

 

Не замужем кто-то, не все и женаты,

Есть те, у кого подрастают внучата.

Так выпьем, ребята, так выпьем, девчата,

За возраст четвертый, а, может быть, пятый…

 

Нередко нам в жизни пришлось ошибаться,

Порою не в тех доводилось влюбляться.

Но сами себе мы боимся признаться,

Что жаждем любви, словно нам восемнадцать…

 
Феликс ГИНЗБУРГ    
 


Партнеры

Из почты

Навигатор

Информация

За рубежом





Рейтинг@Mail.ru